Интервью The Metal Files с Джоном Арчем (05.07.2013)

Я очень люблю ранние работы Fates Warning. Во многом благодаря волшебному голосу Джона Арча. Недавно я его встретил, и Джон любезно согласился ответить на несколько вопросов. Наслаждайтесь!

Джон Арч

— Прошло чуть больше года с твоих концертов на KIT 2012 и в Хартфорде. Время летит, но я должен сказать, что до сих пор под впечатлением от шоу в Хартфорде. Это было лучшее, что я видел. Во всяком случае, для меня...

Как можешь описать свои впечатления от тех двух выступлений? И о том, что они для тебя значили.

— Знаешь, Шон, всё, что сопутствовало выступлениям, вылилось в конечном счёте в несколько бессонных ночей. Хотя у меня было достаточно времени на подготовку, это всё равно оказалось сложной задачей. Так как я отношусь к типу А и не выступал добрых двадцать лет, то больше всего беспокоился за свой голос, отвыкший от интонаций музыки, которую я находил тяжелой для исполнения ещё 20 лет назад. Я думаю, не было никакого смысла переживать, потому что контракты были подписаны и путь назад закрыт. Я добрых семь месяцев пел бетонной стене, так как всё звучало так глухо, как только возможно, и это действительно помогло мне подтянуть интонацию, вибрато и выносливость. Были как хорошие ночи, так и не очень, но время выступлений быстро пролетело, и только тогда я понял, что хоть и не чувствовал себя полностью готовым, но делал лучшее, что только мог. Только в Германии я опомнился: «Чёрт возьми, как быть дальше?!» У нас было мало времени, только два с половиной дня, чтобы репетировать группой, впервые собравшейся вместе. Я не хочу использовать слово «сюрреалистично», но именно так можно описать то чувство, когда мы вышли на сцену. Я был настолько взвинчен, что полтора часа для меня пролетели, как пятнадцать минут, и прежде, чем я это понял, пришло время для выхода на бис. Я даже не знаю, как нам это удалось, но я почти не замечал ошибок. Думаю, все поработали дома и приехали подготовленными. Я знаю, что парни, которые той ночью делили со мной сцену, — профессиональные музыканты, и для них это не редкость, но для меня это было личным достижением.

Шон, ты спрашивал о значении выступлений. После шоу в Вебстере осталось множество снимков со мной и фанатами, и на каждом из них я широко улыбаюсь с облегчением от того, что мы вернули к жизни музыку прошедших 28+ лет, и она всем понравилась. После того отдыха и спячки, которые я провёл вдали от этих впечатлений, я понимаю, что самая значимая часть всего этого — фанаты. Чем больше энергии ты им отдаёшь, тем больше они тебе возвращают. Я жил той энергией, трясущимися головами и сотрясающими воздух кулаками, которые мотивировали нас.

Джон с автором интервью

— Мы можем весь день говорить о Fates Warning (по крайней мере, я могу), но каково же было сочинить и записать сольный альбом (2003 года) и Arch/Matheos (2011)?

— Говоря начистоту, Шон, A Twist и Sympathetic Resonance текут в одном русле.

Думаю, я больше боялся за сольник, потому что между моей последней записью и ATOF прошло два десятка лет. Думаю, и Джиму, и мне было любопытно узнать, осталась ли ещё творческая энергия для сотрудничества и музыкальных идей. Если оставить все формальности, работа начинается с гиперсосредоточенности, которая не оставляет ничего иного, кроме как стучать головой о стену, придумывая следующую строку. Это как написание романа или чего-то такого, где первое слово или идея — самое трудное. После такого долгого перерыва создание чего-то из ничего сложно себе представить, но как только идеи начинают течь, ты попадаешь в зону, где жизненные проблемы менее навязчивы и задача увидеть свет в конце тоннеля становится первостепенной. Эта часть мне нравится больше всего. Сольник вышел коротким, потому что Джим, к сожалению, был связан обязательствами, хотя новые идеи не прекращали появляться.

Мы снова собрались спустя годы, но, по крайней мере, не два десятилетия. Sympathetic Resonance наконец-то хватило сил стать настоящим альбомом. Думаю, что благодаря A Twist of Fate студия стала мне более знакомой. Мы с Джимом воскресили нашу сотрудническую натуру, и, может быть, это случится снова. Я думаю, по прошествии некоторого времени, когда у тебя за плечами появляется новый опыт, от которого можно оттолкнуться, он помогает писать честные простые песни.

На самом деле, мне очень нравится личная тема, которой подчиняется концепция лирики. У меня был богатый опыт, и композиции Джима вытягивали из меня эту энергию, как будто какая-то терапия. У нас было хорошее начало, Джим написал немного, но всё это собралось вместе в хороший клип. Я думаю, у нас с Джимом похожая трудовая этика, и ни один из нас не бывает полностью удовлетворён, для меня это комфортные условия. Всё сказано и сделано, это был полезный опыт. Я смог утихомирить некоторых демонов, с которыми имел дело, и найти мужество выстоять до конца. Истинное чувство облегчения приходит, когда альбом слышат разные уши, и ото всех приходят позитивные отзывы.

— Чтобы немного отвлечься от музыкальных вопросов, я бы хотел разузнать о твоей личной жизни. Ты ведь был в ВВС (Сан-Антонио?), как долго ты служил и какова была твоя роль? Спасибо за службу.

— Я, конечно, любитель поболтать, но буду в этот раз краток. Леклендская база ВВС, Сан-Антонио, штат Техас была моей учебкой. В Шанютской базе ВВС, штат Иллинойс, меня готовили в качестве военного механика, и я был направлен в 103-е тактическое истребительное звено в Виндзор Локс, штат Коннектикут.

— Я знаю, что ты велосипедный энтузиаст, а также гонщик на Харлее. Какие велосипеды у тебя есть? У тебя есть любимые места для поездки на каждом из них?

— Да, Шон, мне нравятся двухколёсные штуки. Я втянулся в езду на горном велосипеде более 20 лет назад, и с тех пор она меня не отпускает. После начальной «ебать, как тяжело» стадии я понял, что мне это нравится. Помимо эндорфинов, адреналина и других выделяющихся полезных соединений, это просто весело. Я говорил себе, когда только начинал кататься, что просто хочу хорошо провести время и расслабиться. А потом эти мысли улетели в окно, и меня затянули гонки. После 3 или 4 сезонов я решил, что пришло время настоящего испытания. Чтобы быть в форме, нужно много тренироваться и путешествовать. Сейчас я посещаю несколько избранных гонок, например 24 mtb или Mount Washington Auto Road, но мне хорошо и без соревнований. Ты спрашивал про любимые места? Моаб в Юте, Колорадо и старая добрая скалистая, скользкая пересечённая местность Новой Англии. Сейчас у меня есть такие байки: Santa Cruz Blur LT, Santa Cruz Blur classic, Intense 6.6, Yeti ASR5, SC Heckler, Cannondale Liquagas, Lemond Steel и Harley Dyna Low Rider.

Аэрография на Харлее Джона

— Чем ты еще занимаешься кроме езды на велосипеде?

— Как любой рабочий человек, идущий по пути наименьшего сопротивления, работаю 50 часов в неделю, по дому и во дворе, чиню поломанное дерьмо, например, три машины, каждая со скотчем на фарах, ребёнок в колледже, и пытаюсь втиснуть сюда время на езду. Не хватает часов в сутках, и не хватает свободного времени. Хорошие времена, как я считаю.

— Я хочу немного вернуться к обсуждению музыки. Как ты знаешь, особенно после тех двух выступлений и, в основном, из Интернета, тебя часто называют легендой. Тебе это нравится?

— Я не думаю, что верю в этот термин &‐ «легенда», и я, конечно, не связываю это слово с чем-либо, что я делал. Я не имею в виду, что я такой уж праведник, просто есть множество людей, которые гораздо сильнее заслуживают почести, таких, как матери-одиночки, работающие до гроба, чтобы прокормить своих детей, наши братья и сёстры, которых больше нет с нами, которые погибли в бессмысленных войнах. Люди, которые добровольно пытаются сделать мир лучше. Отвечая на твой вопрос... нет, сэр.

— Что ты сейчас слушаешь? Что тебе всегда нравилось?

— Мне нравятся многие жанры музыки. Некоторые из моих «дометаллических» фаворитов: ранний прог Yes, Uriah Heep, Grand Funk, Queen, Tull, Styx, Zeppelin, Pat Travers, Aerosmith, Kansas и куча других. Незачем копаться в голове, вспоминая названия групп, фантастическая четвёрка, оказавшая на меня основное метал-влияние — это Dio, Ozzy, Priest, Maiden.

В эти дни я слушаю всё от Revocation и Lamb of God до Sevendust и ASG — это одни из моих новых фаворитов. Обычно во время работы над проектом или чем-то ещё я открываю проговый ящик Пандоры и смотрю, что из него выходит, так я услышал несколько групп, о которых раньше не знал.

Не называя имён, некоторые лучше других.

В последнее время я отхожу от музыки с лёгкими клавишными и оперным стилем пения. Она мне просто не по вкусу в этом году. Я решил вместо этого вернуться к олдскульным вещам.

— Есть планы насчёт новых записей (соло, Arch/Matheos, гостевые музыканты)? Ты над чем-то работаешь дома, пусть и не для выпуска?

— В печке пусто, как у нас говорят, в основном из-за того, что мой график заполнен до отказа. Меня приглашали в проекты, но это отнимает много времени и сил. Музыка для меня, к сожалению, не дело всей жизни, она как приливы и отливы. Когда наступает время, и я открываюсь идеям, происходят такие вещи. Я не ухожу далеко от моей зоны комфорта, не нарушаю свои традиции. На то есть причины, очевидные и нет. За те годы меня приглашали в разные группы, но либо музыка меня не вдохновляла, либо она была слишком мудрёной, и я не мог представить себе, как под это петь. Я доволен тем, что делал и как делал. Жизнь полна сюрпризов, посмотрим, что будет.

Моя работа дома обычно заключается в починке чего-либо. Хотя было бы неплохо записывать мимолётные мысли, пока их не забыл, я, честно говоря, не хожу в раздумьях. Творческое мышление у меня открывается только тогда, когда жареный петух клюёт меня за задницу, когда я втянут в проект. Это чувство опять становится мне чуждо, пока я снова не погружусь в музыку и не напрягу левое полушарие мозга, которое иначе будет спать. Оказавшись там, я чувствую, что нахожусь в мире с самим собой, я занят и сфокусирован, отбросив весь негатив. В этом месте хорошо находиться, и может быть, я окажусь там раньше, чем думаю.

Джон Арч

— Знаешь, как тяжело было придумать все эти вопросы и не закончить каждый словами «...и ты великолепен»? Спасибо, что уделил время, Джон, и спасибо за твой вклад в музыку, которая навсегда стала такой близкой и дорогой мне.

— Спасибо, Шон, и мира, брат.

Защитный код

 
Быстрый вход